6 февраля Верховный Суд вынес Определение суда кассационной инстанции по делу № 51-УД26-1-К8, которым отменил судебные акты апелляции и кассации по уголовному делу о заведомо ложном доносе о совершении преступления.

По приговору Рубцовского городского суда Алтайского края от 12 сентября 2023 г. Евгений Калмыков был приговорен к обязательным работам за заведомо ложный донос о совершении преступления. Как установлено судом, летом 2022 г. подсудимый уронил в водоем телефон, приобретенный в кредит его сестрой с оформлением договора страхования. После этого, как указано в приговоре, с целью сокрытия истинных обстоятельств утери телефона он сообщил в дежурную часть полиции о краже смартфона неизвестным лицом. Затем, будучи предупрежденным об уголовной ответственности за заведомо ложный донос, Евгений Калмыков подал заявление о краже с причинением значительного ущерба. В результате проверки было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием события преступления.

Обосновывая свой вывод о виновности Евгения Калмыкова, суд сослался на ряд документов, а также на показания свидетелей, содержание которых приведено в приговоре. При этом «за основу» судом приняты во внимание показания сотрудников полиции об обстоятельствах проведенной ими проверки по заявлению Евгения Калмыкова о краже у него телефона и сообщенных им сведений об утоплении телефона в водоеме во время рыбалки. Они были получены от подсудимого после того, как правдивость сообщенных им первоначальных сведений была проверена с использованием полиграфа.

Суд в приговоре указал, что оснований ставить под сомнение достоверность показаний сотрудников полиции не имеется, поскольку они ранее подсудимого не знали, неприязненных отношений к нему не испытывают, а потому у них нет оснований для его оговора; данных, свидетельствующих о том, что сотрудники полиции каким-либо образом воздействовали на подсудимого при проверке сообщения о преступлении, судом не установлено.

Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием события преступления, вынесенное по заявлению Евгения Калмыкова о краже телефона, суд расценил как не имеющее преюдициального значения, вместе с тем он указал в приговоре, что «установленные в рамках проверки в порядке ст. 144–145 УПК РФ обстоятельства наряду с иными доказательствами суд учитывает при оценке действий Евгения Калмыкова».

В судебном заседании подсудимый виновным себя не признавал, сообщив о том, что принадлежавший ему телефон не был утоплен, а украден неизвестными лицами из его автомобиля в тот момент, когда он рыбачил на водоеме вместе со своим дядей. Данные сотрудникам полиции объяснения о том, что телефон был им утерян в водоеме в результате неосторожного обращения с ним, Евгений Калмыков объяснял оказанным на него психологическим давлением со стороны полицейских, которые, как он пояснял, провели его опрос с использованием полиграфа и усомнились в правдивости его первоначальных пояснений о краже телефона. Дядя подсудимого в судебном заседании дал аналогичные показания.

Оценивая показания Евгения Калмыкова, суд в приговоре признал их недостоверными, указав, что они являются избранным им способом реализации права на защиту от предъявленного обвинения и стремлением уйти от уголовной ответственности за совершенное им преступление. К показаниям других свидетелей о том, что у Евгения Калмыкова телефон был похищен, как указано в приговоре, суд относится критически, поскольку данная информация была получена ими со слов самого подсудимого. Критически были оценены и показания дяди подсудимого, который, по мнению суда, в силу родственных отношений желал помочь тому уйти от ответственности. Апелляция и кассация оставили обвинительный приговор без изменения.

Защитник осужденного, адвокат Алтайской краевой коллегии адвокатов Ольга Кульчицкая направила кассационную жалобу в Верховный Суд РФ, в которой просила об отмене постановленных в отношении Евгения Калмыкова приговора, апелляционного и кассационного постановлений ввиду их незаконности и необоснованности. Она указала, что выводы суда об обстоятельствах пропажи телефона основаны на показаниях сотрудников полиции, которые, по ее мнению, не могут быть признаны допустимыми доказательствами.

Ольга Кульчицкая подчеркнула, что суд первой инстанции, нарушив правила оценки доказательств, предусмотренные уголовно-процессуальным законом, критически отнесся к показаниям свидетелей, пояснявших о том, что со слов осужденного они узнали, что на рыбалке у него украли телефон, и безосновательно отверг их, положив в основу своих выводов показания сотрудников полиции, проводивших проверку в порядке ст. 144 УПК РФ по сообщению Евгения Калмыкова о краже у него телефона.

Данные о том, что на телефон осужденного после его утраты поступил входящий вызов, как считает адвокат, опровергают виновность Евгения Калмыкова в инкриминированном ему деянии, а иные доказательства не подтверждают обвинение. Информация Бюро специальных технических мероприятий не может быть признана допустимым доказательством, поскольку отсутствуют сведения о том, как она поступила в дело. По мнению защитника, при рассмотрении дела судом был нарушен принцип презумпции невинности, предусмотренный ст. 14 УПК РФ.

Изучив жалобу, Судебная коллегия по уголовным делам ВС отметила, что обстоятельствами, подлежащими доказыванию при производстве по уголовным делам данной категории преступлений, являются, в частности, установление судом факта ложного доноса о совершении преступления, а также умышленная форма вины лица, сделавшего ложный донос. Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 28 июня 2022 г. № 20 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях против правосудия», объективная сторона заведомо ложного доноса состоит в умышленном сообщении в органы дознания, предварительного следствия или прокуратуры заведомо недостоверной информации о событии подготавливаемого, совершаемого либо совершенного уголовно наказуемого деяния независимо от того, содержит ли такое сообщение указание на причастность к данному деянию конкретных лиц. Добросовестное заблуждение заявителя относительно события преступления или его существенных обстоятельств, в том числе о причастности к этому преступлению конкретных лиц, исключает умышленный характер его действий и наступление уголовной ответственности по ст. 306 УК.

Как указал ВС, апелляция и кассация, проверяя по апелляционной и кассационной жалобам Ольги Кульчицкой законность и обоснованность вынесенного в отношении Евгения Калмыкова приговора, не мотивировали свои выводы, опровергающие доводы защитника о том, что у суда не было оснований «критически оценивать» показания допрошенных в судебном заседании свидетелей и признавать их недостоверными, как и показания самого подсудимого, данные им на предварительном следствии, поскольку они не были признаны судом недопустимыми доказательствами и, с точки зрения защиты, не опровергнуты в приговоре суда.

Судебная коллегия отметила, что в обоснование своих жалоб защитник указывала, что судом нарушены правила оценки доказательств, предусмотренные ст. 17, 87, 88 УПК, поскольку в основу приговора положены показания двух сотрудников полиции, проводивших проверку по заявлению Евгения Калмыкова о краже, которым якобы стало известно о ложном доносе со слов самого подсудимого, несмотря на то, что он, будучи допрошенным в качестве подозреваемого с участием защитника, не подтвердил ранее данные им «объяснения», сославшись на оказанное на него психологическое давление со стороны полицейских, которые, как он пояснял, по собственной инициативе провели его опрос с использованием полиграфа и усомнились в правдивости его заявления.

ВС также учел, что защитник в апелляционной и кассационной жалобах обращала внимание на нарушение судом первой инстанции принципа презумпции невинности, согласно которому обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК, толкуются в пользу обвиняемого; при этом бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения.

Таким образом, Верховный Суд констатировал, что данным доводам защитника судами апелляционной и кассационной инстанций не дано надлежащей оценки в судебных решениях. Он отменил вынесенные в отношении Евгения Калмыкова постановления апелляции и кассации, поскольку они не соответствуют требованиям УПК, передав уголовное дело на новое апелляционное рассмотрение.

В комментарии «АГ» Ольга Кульчицкая обратила внимание, что в постановлении о передаче ее кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании кассационного суда (есть у «АГ») приведены и учтены все доводы защиты. Адвокат поделилась, что в жалобе, помимо прочего, она указывала, что виновность лица в совершении заведомо ложного доноса не может быть установлена на основании одного лишь отказа в возбуждении уголовного дела, вынесенного по заявлению этого лица. Как разъяснено в п. 19 Постановления Пленума ВС № 20, при осуждении виновного по ст. 306 УК судам следует устанавливать заведомую недостоверность информации, содержащейся в сообщении о событии уголовно наказуемого деяния. Иное приводило бы к произвольному привлечению к уголовной ответственности каждого лица, по заявлению которого о совершении преступления отказано в возбуждении уголовного дела.

Кроме того, защитник подчеркнула, что в постановлении о передаче кассационной жалобы на рассмотрение указано, что приговор содержит выводы о том, что мотивом совершения преступления Евгением Калмыковым является желание получить страховое возмещение в связи с кражей телефона. «Законность такого вывода суда вызывает сомнения в связи с тем, что указанный мотив заведомо ложного доноса Евгению Калмыкову не вменялся и при описании преступного деяния судом не указан. Кроме того, ссылка на этот мотив ухудшает положение осужденного, указывая на его причастность к совершению не вмененного ему иного правонарушения, направленного на неправомерное получение страховой выплаты», – рассказала Ольга Кульчицкая.

Адвокат отметила, что в определении ВС речь идет в основном о показаниях свидетелей со стороны защиты, к которым суд первой инстанции отнесся критически, несмотря на то, что все доказательства защиты взаимосвязаны между собой. «Надеюсь, что данное определение будет значимым для практики и это дело закончится с благоприятным исходом. По сути, в определении указаны те самые основы уголовного права, к которым защита часто апеллирует, но в итоговом решении, как правило, слышишь: “суд критически относится к доказательствам защиты” или “это выбранный способ защиты”. Статья 49 Конституции и ст. 14 УПК, где закреплен принцип невиновности, впервые за мою практику нашли свое реальное правоприменение в данном определении. Надеюсь, суды впредь будут учитывать доказательства защиты», – прокомментировала Ольга Кульчицкая.

Комментируя определение ВС, адвокат КА г. Москвы «Право 24» Асад Джабиров отметил, что не может не радовать судебный акт высшей судебной инстанции, в котором в качестве оснований для отмены состоявшихся незаконных решений поддержаны доводы защиты и обращено внимание на то, что эти доводы не получили должной оценки судов. «С одной стороны, речь идет об очевидных требованиях, предъявляемых к справедливому, законному и обоснованному решению, а с другой – мы настолько привыкли, что гарантии осужденных в этом смысле попраны, а доводы стороны защиты остаются без отклика, что таким решениям аплодируем стоя, как редкому явлению», – считает эксперт.

Асад Джабиров подчеркнул, что суды и раньше, в основном на кассационном уровне, исключали как недопустимые доказательства показания сотрудников полиции об обстоятельствах преступления, ставших им известными со слов осужденного, в связи с исполнением своих служебных обязанностей, призванные воспроизвести признание обвиняемого. Однако, как заметил адвокат, в большинстве случаев решения не отменялись, т.е., констатировав нарушение и исключив доказательства как недопустимые, вышестоящий суд оставлял обвинительный приговор в силе, указывая, что «…исключение данных показаний из числа допустимых доказательств не влияет на законность принятых по делу актов, так как не свидетельствует об отсутствии в действиях осужденного состава преступления, подтвержденного совокупностью иных представленных в материалы дела доказательств».

По словам Асада Джабирова, к обвинительным доказательствам, которые имеют ключевое значение для дела, обычно требования гораздо ниже, поэтому подобная практика ВС должна дисциплинировать суды нижестоящих инстанций и ориентировать их к тому, чтобы подвергать доказательства обвинения более строгой проверке с точки зрения УПК. «По-прежнему вызывает беспокойство, ставшее обыкновением, усердие некоторых судов всеми силами “защитить” любые признательные показания и сведения, носящие изобличающий подсудимого характер. Так, в данном случае, несмотря на очевидную порочность и недопустимость использования объяснений обвиняемого в качестве доказательства, суд первой инстанции противопоставил этот незаконный, изначально юридически неполноценный с точки зрения доказательств документ всем доказательствам защиты, отдал ему предпочтение, а вышестоящие инстанции поддержали его. Это наглядно показывает, насколько сложно осуществлять защиту при наличии в деле полноценных признательных показаний, полученных с участием защитника», – поделился мнением адвокат.

Член АП Ростовской области Дмитрий Оганов отметил, что затронутая в определении ВС проблема всегда была и будет актуальна. «Очень приятно видеть, как торжествует правосудие над бюрократией. Радует, что ВС РФ разобрался в ситуации и внимательно изучил доводы защиты», – подчеркнул он.

Дмитрий Оганов полностью согласен с анализом и выводами, изложенными в определении ВС. «К сожалению, нередко можно встретить в суде отношение к стороне защиты как к попытке подсудимого избежать установленной законом ответственности, при этом могут игнорироваться очень веские и разумные доказательства в пользу невиновности обвиняемого. При этом не учитывается положение закона, в котором четко прописано, в чью пользу должны трактоваться все сомнения. ВС пришлось напомнить о данной норме права в разрешении данного дела. Определение Суда несомненно способствует укреплению законности и справедливости», – заключил адвокат.

25 февраля 2026, «АГ», Анжела Арстанова