Один из адвокатов согласен с выводом о том, что в судебном доказывании по арбитражным спорам могут использоваться любые доказательства при условии их относимости, допустимости и соответствия требованиям федерального закона. Другой отметил, что рост массива подобных споров способен в перспективе подтолкнуть КС к формированию или стимулированию законодателя к введению отдельной процессуальной методики включения результатов ОРМ в доказательственную базу по гражданским и арбитражным делам.

29 января Конституционный Суд вынес Определение № 278-О/2026, в котором проанализировал положения АПК РФ, регламентирующие понятие, виды и свойства доказательств в арбитражном судопроизводстве и устанавливающие правила их оценки.

Решением АС Кемеровской области был удовлетворен иск министерства природных ресурсов и экологии Кузбасса к ПАО «Южно-Кузбасская ГРЭС» о взыскании по договору водопользования доначисленной платы за пользование рекой, а также штрафов за превышение установленного договором объема забора (изъятия) водных ресурсов и за превышение допустимого объема забора (изъятия) водных ресурсов. Суды апелляционной и кассационной инстанций оставили данное решение без изменения, а ВС РФ отказал в рассмотрении жалобы на эти решения.

В числе доказательств в судебных решениях указаны материалы, ранее переданные органом ФСБ России в минприроды Кузбасса и полученные в результате оперативно-розыскного мероприятия (далее – ОРМ) «исследование предметов и документов», выявившего вмешательство в установленные у ответчика приборы учета забора воды (смену калибровочного коэффициента в программных настройках), что повлекло искажение приборных показаний об объемах водопользования. При этом судами отклонены доводы общества о невозможности использования в этом деле данных, полученных в результате оперативно-розыскной деятельности, поскольку АПК такого запрета не содержит.

Общество «Южно-Кузбасская ГРЭС» обратилось с жалобой в Конституционный Суд, в которой указало, что ч. 1 и абз. 1 ч. 2 ст. 64 «Доказательства», ст. 68 «Допустимость доказательств», ч. 1, 2 и 4 ст. 71 «Оценка доказательств» и ч. 1 ст. 75 «Письменные доказательства» АПК по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, предполагают использование результатов ОРМ в качестве допустимых доказательств при оценке их судами в соответствии с нормами арбитражного процессуального закона и потому противоречат Конституции.

Не найдя оснований для принятий жалобы к рассмотрению, КС отметил: Закон об ОРД устанавливает, что ОРД основывается на конституционных принципах законности, уважения и соблюдения прав и свобод человека и гражданина и осуществляется в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств.

Суд пояснил, что данный закон допускает проведение ОРМ лишь в целях выполнения задач, предусмотренных его ст. 2, и только при наличии оснований, указанных в его ст. 7, которыми являются, в частности, сведения о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, а также о событиях, действиях или бездействии, создающих угрозу государственной, военной, экономической, информационной или экологической безопасности. Как подчеркнул КС, не допускается осуществление ОРД для достижения целей и решения задач, не предусмотренных данным законом.

Проведение в установленном порядке ОРМ опирается на обоснованные предположения о наличии признаков противоправного деяния и относительно его субъектов, на имеющуюся информацию, которая должна быть проверена (подтверждена или отвергнута) в ходе ОРМ, по результатам чего и будет решаться вопрос о возбуждении уголовного дела. В то же время на основании результатов ОРД возможно не только подтвердить, но и поставить под сомнение или опровергнуть сам факт преступления, что имеет существенное значение для разрешения вопроса об уголовном преследовании или отказе от него, а также от применения связанных с ним мер принуждения или ограничений прав личности.

Суд обратил внимание: когда в ходе ОРД обнаруживается, что речь идет не о преступлении, а об иных видах правонарушений, проведение оперативно-розыскных мероприятий в силу ст. 2 и ч. 4 ст. 10 Закона об ОРД должно быть прекращено (Постановление КС от 9 июня 2011 г. № 12-П; определения КС от 21 мая 2015 г. № 1182-О; от 27 июня 2017 г. № 1419-О; от 24 октября 2019 г. № 2743-О и др.). При этом то обстоятельство, что в результате осуществления ОРД выявлено не преступление, а иное правонарушение, не свидетельствует о незаконности ОРМ, о недостоверности их результатов, обнаруживающих его конкретные фактические признаки, и о недопустимости их использования в доказывании противоправного деяния согласно соответствующему процессуальному законодательству с учетом природы возникших правоотношений (определения от 30 июня 2020 г. № 1398-О и от 29 ноября 2024 г. № 2994-О).

При этом представление в суд документов, предметов, материалов и сообщений, добытых в результате ОРД, не противоречит законному способу их собирания, не препятствует их использованию в доказывании, проверке и оценке достоверности содержащихся в них данных в соответствии с положениями процессуального законодательства, в том числе с учетом возможного применения технических средств фиксации наблюдаемых событий, привлечения к проведению ОРМ и документальному оформлению их результатов отдельных лиц, включая специалистов, обладающих научными, техническими и иными специальными знаниями, для обеспечения объективности и достоверности полученных фактических данных, указал КС.

В определении отмечается, что согласно ч. 1 и 2 ст. 64, ч. 1 ст. 75 АПК доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном данным Кодексом и другими федеральными законами порядке сведения о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела. В качестве доказательств в числе прочего допускаются письменные доказательства, содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для дела, договоры, акты, справки, деловая корреспонденция, иные документы, выполненные в форме цифровой, графической записи или иным способом, позволяющим установить достоверность документа.

Названные законоположения действуют во взаимосвязи с предписаниями ч. 3 ст. 64, ст. 68, ч. 2 и 5 ст. 71 того же Кодекса о недопустимости использования доказательств, полученных с нарушением федерального закона, запрете подтверждения иными доказательствами тех обстоятельств, которые согласно закону должны быть подтверждены определенными доказательствами, и об обязанности арбитражного суда по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, оценить относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности – при условии, что никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы.

КС указал, что данные нормы конкретизируют положения ч. 1 ст. 46 Конституции, создают необходимые условия для установления фактических обстоятельств дела и обеспечивают в условиях действия принципа состязательности законность и обоснованность принимаемых судебных актов, выступая тем самым процессуальными гарантиями правильного разрешения арбитражным судом дел, относящихся к его компетенции.

Как подчеркнул Суд, содержащиеся в документах и материалах сведения о фактах, полученные в результате ОРД и подлежащие проверке арбитражным судом, могут быть использованы в арбитражном процессе для установления наличия или отсутствия обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле. При этом разрешение вопросов об относимости и допустимости представленных сторонами доказательств, а также их оценка являются прерогативой арбитражного суда. Проверка же содержащихся в представленных документах и материалах сведений на предмет их соответствия действительности, обоснованности выводов арбитражных судов по таким вопросам к его компетенции не относится.

Комментируя определение КС, член АП Свердловской области Михаил Зельдин отметил, что Суд исчерпывающим образом ответил на поставленный перед ним вопрос. Адвокат согласен с выводом о том, что в судебном доказывании по арбитражным спорам могут использоваться любые доказательства при условии их относимости, допустимости и соответствия требованиям федерального закона.

По мнению Михаила Зельдина, из фактических обстоятельств, изложенных в решениях судов по данному делу, можно сделать вывод о том, что результаты ОРМ, в отношении которых была подана жалоба в КС, были также использованы в уголовно-процессуальной деятельности. Если это так, то ранее КС в Определении от 1 марта 2011 г. № 273-О-О и Президиум ВАС РФ в Постановлении от 24 июня 2014 г. № 3159/14 по делу № А05-15514/2012 уже высказывались о допустимости использования в арбитражном процессе любых доказательств, полученных в уголовно-процессуальном порядке.

 «Следовательно, если материалы ОРМ соответствуют требованиям закона об оперативно-розыскной деятельности, то их можно использовать в качестве доказательств. Если не соответствуют – то необходимо оценивать, насколько допущенные нарушения могли повлиять на достоверность полученных и представленных в суд результатов», – пояснил он.

Председатель Санкт-Петербургской коллегии адвокатов «Смоленка 33» Илья Кавинский подчеркнул, что проблема, затронутая в определении, не является широко распространенной, однако имеет существенное практическое значение. По словам адвоката, на практике суды время от времени вынуждены оценивать в качестве доказательств документы, появляющиеся в результате ОРМ. При этом процедура ОРМ изначально рассчитана на последующее использование полученных данных в уголовном процессе.

Как отметил Илья Кавинский, придание сведениям, полученным в ходе ОРМ, доказательственной силы в теории должно сопровождаться полноценной проверкой законности проведения соответствующих мероприятий. Однако он подчеркнул, что в гражданском и арбитражном процессе – по своей природе преимущественно письменном – сопоставимых процессуальных инструментов для такой проверки фактически нет. В результате суды нередко воспринимают материалы ОРМ как достоверные письменные доказательства.

 «При этом, хотя КС формально указывает, что доказательства, полученные в рамках ОРМ, являются обычными письменными доказательствами и подлежат оценке в совокупности с иными доказательствами, на практике из-за их происхождения от правоохранительных органов они зачастую имеют для суда больший “вес”, чем, например, заключения внесудебной экспертизы. Данный аспект Суд в своем определении не отразил. В целом полагаю, что указанный судебный акт может стимулировать более активное использование результатов ОРМ в арбитражных спорах. И лишь рост массива подобных споров способен в перспективе подтолкнуть КС к формированию (или стимулированию законодателя к введению) отдельной процессуальной методики включения результатов ОРМ в доказательственную базу по гражданским и арбитражным делам», – прокомментировал Илья Кавинский.

24 февраля 2026, «АГ», Анжела Арстанова